В России всё можно. Но не всё нужно

Верите или нет, а я его даже спеть попробовал. Промурлыкать под нос, вернее, в меру собственного музыкального слуха. Он, конечно, не так уж чтобы очень. Это я про слух. И то, что я напевал, вышло, на мой взгляд, тоже не очень — причём, и у меня, и у авторов. Это я про гимн.

Дело даже не в том, что слова плохие. Автор принятого Госдумой текста ведь тот же, и не скажешь, что прежние слова были лучше на порядок. Что касается других стран, то и у них — что у Штатов, что у Великобритании, что, скажем, у Германии — слова тоже поэзией не блещут. Впрочем, по-моему, от текста гимна вовсе не требуется числиться в ряду литературных шедевров. Шедевры — они ведь не для всеобщего употребления. И отсутствие текста у гимна — тоже не российское уникальное изобретение, а оттого и не повод этот гимн менять, кивая лишь на опыт других стран.

Дело и не в музыке. «Патриотическая песнь» Глинки, на мой взгляд, красивее, мелодия же Александрова — проще и мелодичней, и петь ее, наверное, в отсутствие того же слуха гораздо сподручней. Но вполне допускаю, что у какого-то другого человека мнение может быть совершенно противоположным; более того, в существовании мнения, отличного от моего, не в пример многим из нас, не вижу ничего страшного.

Дело всё-таки не в этом. Ощущение такое, понимаете? Тот гимн, который Глинки, он, конечно, был немой. А старо-новый Александрова — он не мой.

Мне, натурально, жалко прошедших десяти лет свободы почти от всего. И предыдущих семидесяти лет тоже жалко. И всех, кто пострадал и тогда, и тогда, не нашёл или предал и потерял себя, мне тоже очень жалко. А ещё мне жалко царя, последнего расстрелянного и всех, что были перед ним — и Романовых, и Рюриковичей, — за то, что им довелось править такой страной, как Россия. Жалко и Россию за то, что ей довелось терпеть таких царей, генсеков и президентов. Но из этого следует, что не меньше прав быть моим гимном и у «Боже, царя храни», а это было бы уж совсем нелепо. Просто все эти рассуждения, аргументы, апелляции то к истории, то к международному опыту, то к наличию большинства в общественном мнении — это для досужих размышлений в кресле, в тапочках и у телеящика с пивом в левой руке. А у меня сейчас нет пива в левой руке. И в правой тоже. В обеих руках у меня клавиатура, и я, возможно, в отличие от людей, которые о гимне размышляют на отдыхе, не столь терпелив. И поэтому я совершенно отчётливо понимаю: чего мне больше всего жалко — так это потерянного времени. Моего времени. Точнее, оплаченного мной.

В ноябре месяце (а перед этим в октябре, сентябре и т.д.) я заплатил некоторую часть лично заработанных мною денег лично российским губернаторам. Причем, не только своему, а всем 90 сразу (я включаю сюда и президентов, в том числе и главного, и глав областных администраций и даже муфтия). Причём, не просто так, и не за красивые глаза. А за то, чтобы они для меня кое-что сделали, именно то, что нужно мне. И не я один, и платили мы не только им. Несколько человек тоже поделились с руководством частью содержимого своих кошельков. Но вы ошибаетесь. Это была не взятка, и меня рано тащить в кутузку. Это были налоги. Знакомое слово, правда? Вы, возможно, в этом тоже участвовали.

Что самое обидное, все эти люди, которым мы с вами платим, и не думают работать на нас, хотя все обещали. Я, как прагматик, ещё понял бы, если бы они работали на себя. Всё-таки если растёт благополучие слуг народа, то у народа в истории всегда находилось пара способов заставить слуг вспомнить о хозяевах. Однако, проблема в том, что нанятые нами с вами люди с широкими улыбками и в хороших костюмах на прошлой неделе поленились сделать даже это. Они вместо того спорили о гимне моей страны, моём, то есть, гимне. А поспорив всласть, договорились и приняли его, сославшись при этом на меня. Чего на меня ссылаться-то? Я что, заказывал им гимн обсуждать? Я ведь не олимпиец, на пьедестале не стою (а если тем, кто стоит на пьедестале с золотой медалью на шее, стыдно слушать гимн страны без слов, то мне тоже бывает стыдно, что у страны герои встают на пьедестал все реже и реже). Им, слугам, заниматься гимном какое-то общественное мнение заказало. Так бы и сказали, мол, по заказу «Общественного мнения», уж не знаю, фонд ли это, партия или вовсе фирма, принимаем вам этот гимн. Ну, пусть им тогда «Общественное мнение» зарплату и платит. А мне, пожалуйста, деньги за ноябрь верните — я ведь заказывал совсем другое.

Я-то заказывал, чтобы бюджет на 2001 год был получше и поумней, почище и попрозрачней. Чтобы сверхплановыми «нефтедолларами» в нем распорядились с толком и пользой. Я заказывал Налоговый кодекс, такой, как мне перед этим обещали, — с уменьшенным количеством и размером налогов. Я заказывал, чтобы можно было купить землю и спокойно на ней строить, не опасаясь выселения. Я заказывал, чтобы мне построили хорошую дорогу от дома до работы и обратно, наставили по дороге магазинов, а на полпути разбили парк, а в кран в ванной всё время пускали горячую воду, и не рассчитывали при этом, что я днём на работе, а ночью сплю, и тогда вода мне не нужна. Мне, бывает, и днём надо помыться, и ночью. Но они не сделали для меня даже такой мелочи. Им было некогда. Они принимали для меня гимн. И взяли с меня за это деньги.

Знаете, что я им за это сделаю? Я их переизберу. Тех, кто в Москве, конечно, попозже, теперь только через три года. А тех, кто рядом — прямо сейчас. Зачем мне такие работники? Знаю, слышал, читал — они делают, конечно, всё возможное. В России всё возможно. Но не всё нужно мне.