Мания пиара

Журналисту в провинции платят, как правило, мало и неаккуратно. Ему приходится одеваться в жуткие серые цвета, носить неудобную обувь, произведённую в странах «третьего мира», есть китайскую лапшу, пить поддельный коньяк по праздникам и плохо очищенную водку в будние дни. Ужасен быт журналиста. Утром сквозь дождь, снег, ветер и тернии идёт он в редакцию, где сытый и мудрый редактор громко и свирепо спросит его: «Где материал?». А вокруг толпятся ушлые коллеги, которые уже разобрали самые лакомые газетные площади, заняли самое вкусное эфирное время, уже позвонили всем источникам журналиста и уже сделали все интересные материалы на всевозможные темы. Журналист ложится спать, заливаясь пьяными слезами в подушку, и думает: «Господи! За что?! И где же денег взять?»

Политику в провинции тоже платят совершенно не те деньги, на которые он надеялся, идя в политику. Ему приходится носить тесные костюмы и режущие шею галстуки. Он не может посидеть на лавочке и выпить пивка. Он не может с удовольствием пробежаться по парку и вдохнуть свежей хвои. Ему нельзя здороваться с кем попало. Ему нельзя есть нигде, кроме дорогих ресторанов, и ездить на отечественном автомобиле (либо, наоборот, на слишком дорогом автомобиле). Когда ему кто-то звонит, он не радуется, а сразу начинает опасливо думать: «А чего это он мне звонит? Чего этому уроду надо?». Политик живёт в состоянии непрерывной неврастении, разрываемый мыслями о потере мандата или должности, и опасениями за сохранность своего имиджа.

В какой-то момент эти два несчастных сердца — журналист и политик — встречаются во времени и пространстве, томимые жаждой недоступных удовольствий. Как правило, эта встреча происходит в сладкое время предчувствия выборов, называемое в узких кругах «временем золотой жатвы». Политик хочет добраться до такого уровня неприкасаемости, при котором он сможет прилюдно вскочить на крышу автомобиля и закукарекать, избить гаишника, ущипнуть за попу прохожую девицу и скорчить рожу, и при этом ему ничего не будет. Журналист тупо хочет денег. Оба одиноких сердца думают друг о друге примерно одно и то же: «Вот проститутка!». Они не понимают нежности момента.

И как раз в этот метафизический момент соприкосновения журналиста и политика, в воздухе проскакивает яркая искра, струится запах озона, всё дышит бурей и начинается «пиар». Что такое «пиар», не знают ни тот, ни другой. Но это даже хорошо, потому что в этом случае в слово «пиар» можно запихать любой смысл. Что такое «реклама» знают, благодаря прокладкам и кока-коле, оба. Но разве нормальный человек запомнит такую лексическую белиберду, как «организация коммуникативных потоков»? Нет, не запомнит, потому что не надо эстетично, а надо дёшево, надежно и практично. А это значит, нужен младший брат «пиара» — «имидж».

В эпоху гласности и перестройки бытовала отличная шутка. «Как соотносятся понятия «демократия» и «демократизация»? — А примерно так же, как «канал» и «канализация». Примерно также в нашу эпоху соотносятся понятия «репутация» и «имидж». За деньги эти понятия можно поменять местами, но сама суть от этого не меняется. «Репутационный менеджмент» представляется не меньшей абракадаброй, чем «имиджмейкинг».

Хотя бы потому, что предполагается, что «имидж» можно создать на пустом месте, без реальных оснований. Так вот, нельзя его таким образом создать. Нельзя, хоть ты тресни. Если пиво кислое, то оно кислое. Оно не будет ароматным, в нем не будет легкой горчинки, в нем не будет привкуса хмеля. Если пиво похоже на мочу, то ему нельзя создать имидж хорошего пива. Потому что у него репутация мочи. Но жадные журналисты на это не реагируют. Им надо денег, поэтому они периодически поддерживают миф об имидже и репутационном менеджменте под простым соусом: «ничего не надо делать, надо только дать нам денег, и улыбаться так, как мы скажем». Тот же карандаш, но в другой руке.

Накануне думских выборов всегда есть искушение посмотреть, как развернется борьба, на что потратят деньги и как будут лепиться имиджи.

В русле всего сказанного выше, всех политиков можно поделить на несколько больших категорий. Есть политики, которые понимают, что главное в жизни — реальное влияние на экономику, а политические ритуалы как таковые стоит поддерживать лишь постольку поскольку. Их не особенно волнует появление их имен в прессе, так как в случае клеветы их защитит суд, а экономикой они и так рулят. К прессе у них отношение простое: собака лает, а караван идет. Собственно, сами себя они политиками не очень-то и считают.

Есть политики, для которых самое главное — это известность, приятные тусовки в кругу себе подобных, а политическая деятельность сводится к появлению на экране телевизора. Они живо интересуются, как там их имидж поживает, читают газеты и любуются собой.

И есть хитрые политики, которые живут на грани скандала, и используют чисто политические движения, типа публичных объятий с профсоюзами или общественными организациями, для скрытого влияния на экономику. Но для этого надо быть очень умным и относительно бесстрашным.

Так вот, оглядывая поле думской битвы, можно увидеть следующее. Журналисты уже кинули затравку кандидатам, напомнив, что вообще-то пора платить голодной прессе и готовиться к выборам. Первый пробный шар прошёл. Следующий будет после Нового года, когда страна отойдет от двухнедельного похмелья. На этом этапе созревшие кандидаты из числа серьёзных бизнесменов и действительно хитрых политиков постараются инициировать в прессе шумиху, с целью «отстрелиться» от наиболее нервозных конкурентов. Будет это, скорее всего так: смешиваются самые различные имена и округа, и под экспертным соусом зазвучат самые неожиданные варианты. «Нервные» не выдержат и начнут «мочить» тех, кого им навяжет в качестве конкурентов пресса, ТВ и слухи, исходящие от тех, кто хочет поучаствовать в ситуации. Тем временем, «серьёзные» начнут тихой сапой проводить исследования электоральных ожиданий в округах, формировать штабы, набирать агитаторов, рассматривать схемы скрытого финансирования кампаний, нанимать дизайнеров и полиграфистов, в общем, действовать скрытно до тех пор, пока это удаётся.

И расцветёт по весне кустистый, развесистый «пиар». С плодами кислыми, но дорогими. Раскрывайте карманы, пацаны!