Июнь — 2003. Всё течёт, но ничего не меняется

Весь июнь, как и предполагалось, прошел под знаком выборов. Выборы назначали, к выборам готовились, о выборах говорили:

• выборы Губернатора, дата которых была известна еще полгода тому назад, наконец-то были официально назначены;
• В. Мостовщиков был вновь избран председателем облизбиркома, а Чкаловский район получил нового главу, имеющего явную электоральную ориентацию;
• Областная Дума так и не смогла выбрать себе председателя, что было вполне предсказуемо; в свою очередь, отставленный председатель думы то терял надежды на восстановление, то обретал их вновь;
• первый Президент, который когда-то в духе демократического времени ездил на трамвае, с шиком проехался по заблокированным напрочь екатеринбургским улицам, посетив по дороге алкогольный мегамаркет, и заставив автомобильную общественность ностальгировать по славным временам, стоя в часовых пробках;
• был открыт и даже опробован очень неплохой спортивный дворец;
• у уральской столицы появился свой флаг, дело теперь лишь за гимном;
• в Екатеринбург выезжал комитет по социальной политике Совета Федерации;
• оппозиция в Областной Думе не смогла собрать кворум, но заседание изображать пробовала, обвиняя в собственной несостоятельности всех, кто говорил о праве и законе;
• Правительство, в свою очередь, не обратив внимания на амбиции оппозиции, продолжало заниматься своими делами;
• попытка «кинуть» А. Чубайса в администрации Екатеринбурга и всучить ему в качестве контрагента предприятие в предбанкротном состоянии, привела к тому, что денег городу А. Чубайс не дал, и лучше от этого никому не стало;
• самораспустилось кушвинское собрание представителей;
• Э. Россель выступил на заседании Госсовета в защиту культуры;
• захватывался один из екатеринбургских каналов, «клонировалась» одна из федеральных газет;
• жители Тавды, специализирующиеся на выпуске, а часто и на потреблении, гидролизного спирта блокировали родной завод, вполне справедливо требуя денег;
• П. Федулев на пару с А. Баковым публично делились своим антирейтингом со всеми своими противниками, давали интервью, устраивали парламент-шоу и пытались отмыть изрядно подмоченную неразборчивыми связями репутацию «своего парня» и коллеги по полит-бизнесу А. Вихарева;
• кампании кандидатов в Государственную Думу еще более активизировались, а Екатеринбург даже удостоился рекламы евразийской партии;
• виртуально знакомая атипичная пневмония была виртуально же побеждена, и все желающие вновь получили возможность слетать в Китай;
• открылся, прошел и закрылся очередной фестиваль СМИ;
• генеральный совет «Единой России» поддержал и фактически выдвинул Э. Росселя своим кандидатом на губернаторских выборах;
• вышел очередной номер «Ревизора» и т.д., и т.п.

В июне время для электоральной торговли практически закончилось. Цена, запрошенная конструктивной оппозиций, оказалась слишком высокой и неприемлемой для единственного обладателя политического капитала Э. Росселя. Реализовался один из не самых благоприятных для области сценариев (см. обзор событий за май). Логика торга излишне увлекла оппозицию. И в определенный момент продавец оказался без покупателя. Не сбросив цену за товар вовремя, оппозиция оказалась в роли того, кто не просто зазывает заинтересованных лиц, а начинает требовать покупки, не замечая того, что совершать сделку уже никто не желает, покупатель ушел.

Обратимость этого сценария и развитие ситуации в оптимальном договорном формате уже едва ли возможны. Слишком резкие заявления сделал П. Федулев, желая виртуально дистанцироваться от А. Вихарева, который привязан к нему уже навсегда. Слишком явно П. Федулев и А. Вихарев сблизились в своих электоральных заявлениях с А. Баковым и А. Чернецким. В этом смысле заявления П. Федулева, хотя и выглядят продуманно и выигрышно, но лишь на бумаге и в идеях «прямолинейных» консультантов. Политика — искусство парадоксов, и казалось бы выверенные заявления П. Федулева, направленные против Э. Росселя, в которых всё равно все ищут подтекст, на самом деле делают связку Федулев-Вихарев еще в большей степени неразрывной. Другими словами, П. Федулев сам актуализировал тему, абсолютно невыгодную для себя и всего своего альянса.

С другой стороны, если продолжать тему парадоксов, то можно предположить, что на самом деле договоренность между Э. Росселем и А. Козицыным достигнута, и выдвижение А. Вихарева есть ход команды губернатора. Цель этого выдвижения — создание интриги выборов, в которой нуждаются выборы губернаторского уровня. И хотя вероятность этого сценария находится в диапазоне от 3 до 5 процентов, но исключать ее нельзя. Более вероятно, что подобные рассуждения просто-напросто будут использоваться в качестве оправдательного прикрытия «вихаревцев» для работы в «поле».

Гораздо более интересен вопрос о структурной прочности и стратегии «странного альянса» П. Федулев — А. Козицын — А. Баков — А. Чернецкий. Если союз П. Федулева и А. Козицына имеет экономические корни и может считаться устоявшимся, то А. Баков и А. Чернецкий вместе с ними лишь потому, что этого требует их антигубернаторский политический бизнес. Их стратегия понятна — критиковать Э. Росселя и его команду изо всех сил. Врагов объединила общая цель. Что касается экономического блока «странного альянса», то его стратегии более интересна, хотя также вполне прозрачна. Если, конечно, исключить микроскопическую вероятность (слишком мало осталось времени) наличия некоего тайного, сильного антиросселевского кандидата, который должен вступить в схватку в последний момент из-под вихаревской завесы.

Очевидно, что и П. Федулев и А. Козицын понимают, что А. Вихарев проигрывает с вероятностью в 99,(9) процентов. Из любви к искусству критиковать Э. Росселя и вставать в оппозицию к Администрации Президента Российской Федерации они едва ли будут, даже если иметь ввиду многие ранее совершенные ими политические нелепости (брянская, алтайская и т.п. эпопеи П. Федулева, кушвинское поражение А. Козицына). Стратегия работы на федеральные выборы едва ли осуществима. Тем более, что в собственном представительстве в Государственной Думе заинтересован, пожалуй, лишь П. Федулев. Для А. Козицына наличие «своих» депутатов абсолютно непринципиально.

Остается один ответ — основная стратегия двух региональных олигархов связана с Областной Думой и затем с областным правительством. И тогда становятся понятными сотрудничество с Партией пенсионеров, покупка ряда партийных брендов в области, раскрутка А. Вихарева, который по весне может встать во главе списка, например, той же Партии пенсионеров или какого-нибудь вновь созданного блока.

Что касается самого А. Вихарева, то он сегодня фактически играет роль рака, который на безрыбье таки сойдет за какую-нибудь мелкую рыбешку. Его риск не столь велик, как кажется, тем более он деньги не тратит, а зарабатывает. Все, что ему грозит, это превратиться вместе со своей командой из nomina obscura в nomina sunt odiosa.

В этой связи Э. Росселю важно не только выиграть губернаторские выборы, тем более, что он их уже практически выиграл, но выиграть их в первом туре, не дав nomina obscura искомую известность получить. Соответственно для Э. Росселя также важно не просто обеспечить не менее 30 % голосов для «Единой России» в декабре, но добиться торжества лояльных партийных брендов.

В этой связи у власти должно закономерно измениться отношение к тем кандидатам, которые сами того не желая, оказались втянутыми в ситуацию, транслирующуюся на выборы в Областную Думу, т.е. не просчитавшие стратегию своей политической жизни даже на минимальную перспективу. Не хотелось бы называть имен, но и они и так очевидны. Например, все, кто связал себя с П. Федулевым, А. Козицыным и интегрированными с ними партийными структурами, вполне могут получить уже в сентябре первую желтую карточку. В этом смысле показательно поведение опытных руководителей из СПС и НПРФ, которые открыто дистанцировались от проводимой «странным альянсом» политики.

Итак. Для «понимающей» элиты июнь 2003 г. может вполне считаться началом выборов в Областную Думу. И в сентябре элита уже будет знать, не является ли ранний старт ошибкой для «странного альянса». Для масс, то есть в нормальном мире, все выглядит так, как будто Бог политической торговли уступил свое место богам политической войны и карнавала.