Заметки на манжетах пикейного жилета

В нынешнюю среду объединим львовское и армейское - в одном служебном воспоминании.

=============

Когда ваш непокорный слуга обитал во Львове и служил в штабе Прикарпатского округа - в организации, раньше называвшейся политуправлением, а затем в течение трёх лет пережившей пять переименований, время от времени у нас случались проверки, часть которых сопровождалась строевыми смотрами. Для неслуживших поясню - это когда весь личный состав (в данном случае - полковники и подполковники, реже - майоры, и совсем редкие вкрапления капитанов и старлеев) выстраивается на плацу, начальники проверяют форму и внешний вид, а затем все поочерёдно проходят строем и с песнями мимо трибуны, где стоит руководство округа и проверяющие сверху.

Несомненно, выстроенные в коробки полковники в шинелях с еле застёгивающимися портупеями представляли собой крайне опасное зрелище для вероятного противника - можно было легко умереть со смеху. Поэтому офицеров рангом и возрастом помладше ставили вперёд - они были ещё довольно подтянуты.

Рядом с нашей управой обычно строилась коробка управления армейской авиации, той самой, которая была в небе, в момент, когда Бог создавал на земле уставной порядок. Надобно сказать, что все служащие в авиации делятся на две касты - летающих и нелетающих. Первые - соответственно, белая кость и голубая кровь, вторые - осетрина второй свежести. Соответственно, упрёки ко вторым (по любому поводу) нередко строились вокруг психологической подначки за их нелетание.

Итак, стоят эти полковники и тоже представляют собой душераздирающую картину, и начальник управления полковник А. это чувствует, и должен как начальник вздрючить их за это, и своё распекание подчинённых за внешний вид (как истинный лётчик, увязывая это с нелетанием подчинённых - поскольку они уже штабные) отливает в чеканную формулу:

- Пока ваши товарищи полёты летают в воздушном небе и материальную часть устраняют - вы тут ходите по Львову бабами нестрижеными и в ресторанах безобразия нарушаете!

Вторник - пора литературного в блоге. На сей раз - АРМейские байки.

================

Львов, весна 1990 года. Мы уже на четвёртом курсе, живём не в казарме, а в общаге, свободный выход в город по гражданке. Едем в стареньком львовском дребезжащем трамвае с приятелем, по каким-то своим делам, а может, просто пива попить. Нам по 20 лет, но мы уже партейные - напомню, речь о военно-политическом училище, до конца 3-го курса все должны были вступить в кандидаты в члены КПСС, с тем, чтобы через год вступить в члены и выпуститься коммунистами.

А так на вид - обычные пацаны, в спортивных костюмах, коротко стриженые. Едем, болтаем. В вагоне не очень много народу.

И тут какой-то гражданин, старше нас, лет за 25, находит на полу трамвайного салона 3 рубля и начинает суетиться по вагону и всех спрашивать, кто потерял. Никто не отзывается. Мужик стоит с трёшкой и вопросом в глазах и на устах - что же с нею делать-то теперь?

- Да возьмите просто себе, раз никто не отзывается, - говорим ему мы.

- Не, ну я так не могу, - возражает мужик, - я же всё-таки комсомолец.

- Ничего-ничего, - отвечаем мы, - это мы Вам как коммунисты советуем.

[ Сообщение изменено автором 07.09.2010 13:30 ]

Как я уже упоминал вроде бы, первые два курса наша рота обитала в старой казарме, плавно переходившей затем в главный учебный корпус и помнящей ещё австро-венгерские времена (напомню, речь о Львовском ВВПУ). Мы жили вместе с ещё одной ротой на втором этаже, и ещё рота обитала на третьем, там же находились кабинеты командира батальона, замполита и парторга. Оба этажных коридора одним концом упирались в широкую лестницу, называвшуюся из-за своих размеров "взлёткой". Этажи в старом здании были высокие, поэтому и лестница была внушительной - широкой и высокой. Это, так сказать, география истории.

Как известно, в каждой роте обязательно случается человек (а то и несколько), которому что ни поручай сделать - то лучше бы не поручать, потому что выйдет самым непредсказуемым боком. Один из таких у нас был курсант С., объект постоянных приключений и связанных с этим подшучиваний. И вот в суровую зимнюю предотпускную пору (зимний отпуск у нас был в феврале, поэтому дело было где-то после сессии в конце января) вся рота шуршит и, готовясь к отпуску, приводит казарму в порядок. Это преамбула истории.

А вот и амбула. Ваш непокорный слуга сидит в ленинской комнате и исполняет свой предотпускной аккорд, что-то там клея и расписывая пером с тушью и гуашью, кто-то скоблит стёклышком старинный паркет, кто-то драит роскошные казарменные санузлы, не сказать грубее, кто-то красит белой эмалью входные двери, кто-то уже гладит парадку. Курсанту же С. была доверена честь отмыть вышеупомянутую лестницу сверху донизу. Все заняты, шума особого нет, шуршание и скрипение, негромкие разговоры. И тут - бабах! - грохот и потом громовые трехэтажные командирские отеческие напутствия всем, попадающимся под руку. Все повыскакивали в коридор, я тоже бросил перо, выглянул из ленкомнаты и обозреваю следующую впечатляющую картину.

Входные двери, воняющие краской, распахнуты настежь. Посередине входной площадки коридора стоит табуретка. На табуретке подобно монументу военных лет стоит комбат (майор В., мужчина внушительной комплекции, мастер спорта по боксу, кстати говоря, мужик очень хороший и справедливый, но строгий) в новенькой парадной шинели, перепачканной в белой эмали, и орёт на всех благим матом. Вокруг него - вроде хоровода вокруг новогодней ёлочки - носятся два курсанта, пытаясь оттереть шинель тряпками с ацетоном (что прибавляет запаха в пейзаж). На тумбочке тихо конвульсирует дневальный.

Оказалось, курсант С. не придумал лучшего способа отмыть зимой лестницу, чем залить её горячей водой. Поддув морозного воздуха снизу, от постоянно открытого входа, моментально превратил её в ледяной каток. Однако, у комбата, вышедшего из кабинета и спускавшегося сверху, на ногах были не коньки, а офицерские сапоги, на которых он и проскользил вниз, разогнавшись и встретившись на финише всем своим почти центнерным весом с входной дверью нашего расположения.

Общий пейзаж казармы в эти несколько минут очень походил на степь - курсанты как суслики на мгновение высовывали свои головы из разных дверей, прыскали от смеха и моментально исчезали, дабы командирские напутствия не прилетели прямо в них.

Но в отпуск С. всё же отпустили, хотя и не сразу.

По вторникам у нас давненько не было АРМейских баек. Ну вот ещё одна. Благо что выпуском повстречались, повспоминали.

===============

Итак, действующие лица - подполковник К., замполит курсантского батальона, объект незлобных подшучиваний (а вообще, добрейшей души человек, дай ему бог здоровья, коли он ещё с нами), и капитан Т., командир нашей курсантской роты (в курсантское время были отношения напряжённые, а сейчас тоже кроме благодарности ничего нет), человек со специфическим юмором.

Встречаются перед казармой. Капитан Т. отдаёт подполковнику честь (специально левой рукой) и одновременно протягивает правую руку для рукопожатия. Подполковник К. действует сначала на автомате. Тянет в ответ правую руку, а левой пытается ответить на приветствие. Не получается - нервно-мышечная память подсказывает, что честь отдают правой рукой. Тогда к фуражке идёт правая рука, а левая - на рукопожатие. Но тут возникает нестыковка рук. Обе руки наверх - тоже плохо, а вниз - опять путаница. Несколько секунд руки подполковника ходят вверх-вниз и не находят оптимального положения для решения возникшей задачи. Наконец, К. досадливо машет рукой и со словами:

- Ты это... опять ты, Серёжа, меня запутал!

уходит к себе наверх.

Курсантский строй тихо конвульсирует на асфальте.

Прислали СМСку сначала, а потом позвонили хлопцы-однокашники. В конце июня в этом году у нас 20-летие выпуска из училища. Лейтенантские золотые погоны, рубли в небо перед трибуной, прощальный марш - и целая жизнь перед тобой. Самолёты, вокзалы, чемоданы, предписанья, кто куда.

И вот теперь прошло уже 20 лет. Кто где. Не все живы. Многие уже не служат (в т.ч. и я). Кто в России, кто на Украине, кто в Белоруссии, кто и вовсе в Европах-Америках.

Я не знаю, удастся ли мне поехать. С одной стороны, сынка маленький ещё. С другой стороны, супруга отпускает и даже настаивает. Понимает. Я ведь не был ни на 10-летии, ни на 15, не получалось. Хочется очень.

К сожалению, из Екатеринбурга самолёт летает только в Симферополь (из украинских городов), в Киев каждый год обещают и даже забивают слоты в расписании, но так и не запустят рейс. Поэтому придётся лететь через Москву. На недельку где-то. Если получится.

Ничто другое у меня теперь в голову не помещается, думаю только об этом. Какие теперь все стали? И кто будет? Какие отцы-командиры, какие однокашники? В сам Львов, конечно, тоже очень охота, были предыдущий раз два года назад.

Такие дела.

Давно у нас не было по вторникам АРМейских баек. Возобновим. И продолжим очередной азербайджанской историей.

=============

Когда зимой-весной 1990 г. в южном Азербайджане происходили так называемые события, заключались они в том, что активисты Народного Фронта свергли и заменили собою власть в нескольких маленьких городках, разрушили участок госграницы с Ираном в районе города Астары, а потом некоторое время прятались в горах от десантников Лебедя. Для нашей дивизии сие выразилось в том, что офицеры и прапорщики несколько месяцев сидели "на казарме". Впрочем, об этом я уже упоминал вот в этой истории.

В общем, радостного мало. Но обнаружились во всём этом бардаке и радостные нотки. Когда нарфронтовцы были изловлены и порядок на непродолжительное время был восстановлен, граница продолжала быть открытой. Ломать - не строить, и разрушенные за день технические сооружения и оборудование границы предстояло восстанавливать пару месяцев. В этот период у офицеров нашей дивизии появилась возможность через открытую границу сходить в Иран. Чисто поглазеть туристически.

Дело в том, что граница проходила прямо по городу Астаре - т.е. была Астара азербайджанская и Астара иранская - рядом друг с другом, буквально через речку (можете проверить в Google Maps). Соответственно, попасть за кордон - это перейти через мостик. Пошататься по городу, выпить чаю, купить жене тканей. В общем, офицерам это было разрешено - в свободное от службы время прогуляться в Иран. Следовало только обязательно записаться в журнал у особиста - ну и доложиться по возвращении.

Все так и делали, но нашёлся в тридевятом полку, тридесятом батальоне один бравый капитан по условной фамилии Пупкин, который спьяну на формальности забил. Прогулялся, вернулся, даже не залетел. Поскольку система работала, разумеется, на капитана настучали. Кто Следует - Кому Следует.

Через некоторое время (границу восстановили, дивизия вернулась к повседневной службы) прилетел вертушкой в Ленкорань, где располагался штаб дивизии, некий высокий чин (не помню, кажется, зам командующего армией) - проводить разбор полётов по итогам событий. Собрал всех могущих собраться офицеров в большом зале гарнизонного Дома офицеров и долго-нудно читал приказ. Всё, как обычно, как в армии полагается - наградить непричастных, наказать невиновных. Это шутка, в общем-то, там было кого за что. Сначала в таких приказах идёт часть о поощрениях - комдив, нш и начпо получили что-то звенящее, чины поменьше всякие подарки и вознаграждения, чины ещё поменьше - благодарности. Затем наступила часть приказа, касающаяся взысканий. Влетело нескольким офицерам, не обеспечившим боеготовность техники, нескольким вороватым прапорам, и в конце несчастный капитан Пупкин, ёрзавший на стуле с самого начала совещания, поскольку был предупреждён, что попал в приказ, услышал свою фамилию.

- Капитану Пупкину... - нараспев прочитал полковник. - За нарушение Государственной границы Союза Советских Социалистических Республик...

Пупкин сжался, втянул голову меж погонами на рубашке, аккуратно высматривая по сторонам приближающихся конвоиров и почти чувствуя на запястьях сталь наручников - нарушение госграницы это трибунал, разжалование, срок...

- Объявить... - тут голос полковника, уже достигший необходимой высоты пафоса, дрогнул и сделал заминку - пока полковник, не веря своим очкам, всматривался в текст приказа. - Выговор!

Вечером кафе при Доме офицеров гудело. Счастливый Пупкин, гася очередной бычок в недопитой рюмке коньяку, пьяно обнимал сослуживцев и бормотал: - Даже не строгий! Даже не с занесением!

Когда в пространстве и времени сошлись два события - на Украину зачастили разнообразные НАТОвские эмиссары и ваш непокорный слуга служил в штабе Прикарпатского военного округа - благодаря этому стечению мне довелось побывать на серии управленческих тренингов, которые для офицеров нашего управления проводили в окружном Доме офицеров американские психологи.

Один из тренингов был посвящён использованию индивидуальных особенностей участников команд в решении командных задач. В том числе мы решали такую довольно распространённую задачку: ваша команда приземлилась на посадочном модуле на Луне в стороне от базы, до базы добираться пару десятков миль, у вас есть некий набор предметов, которые можно взять с собой для этого путешествия (спички, компас, кислородные баллоны, аптечка, ещё что-то - около двух десятков предметов) и ограничение по общему весу предметов, который можно унести, но для простоты, чтобы не заморачиваться, его свели к количеству предметов. Задача состоит в том, чтобы из имеющегося списка предметов выбрать идеальное для задачи подмножество.

Мы были разбиты на три группы, человек по 5 в каждой, сначала каждый составил такой список индивидуально, затем в каждой группе составлялся общий список, выражающий мнение всей группы. На протяжении всего процесса был разрешён обмен мнениями, но только внутри групп. Наконец, когда заполненные анкеты были сданы, группам был также предъявлен эталонный список, сформированный экспертами NASA, принимавшими участие в подготовке реальных лунных программ. Я не специалист по прогулкам по Луне, но список выглядел вполне здраво.

Казалось бы, тривиально. Но когда наши анкеты были обсчитаны, оказалось, что самое интересное состоит в анализе результатов. Во-первых, для каждой анкеты была подсчитана её точность - отклонение от идеального списка. Во-вторых, для каждого предмета была определена его важность, и было ещё сравнение по приоритетам, т.е. более глубокий анализ точности ответов. Наиболее же занятные вещи вылезли в сравнении индивидуальных ответов и групповых.

Выяснилось, к примеру, что у одной группы итоговый список был наиболее правилен, но зато внутри группы был большой разброс индивидуальных мнений. У другой группы общий результат был подальше от идеала, зато в группе мнения были более-менее сходны. Наконец, в третьей группе, тоже выдавшей неплохой результат, было несколько мнений, схожих с общим, зато в общем не было одного важного по приоритету предмета, который встретился в одном индивидуальном мнении, но не был учтён в итоге.

Это позволило оценить общую результативность групп в выполнении задачи, но анализ на этом не закончился. Психологи достаточно убедительно продемонстрировали, что результаты нельзя трактовать только как правильные и неправильные (как это свойственно армейскому подходу ) - из результатов можно вытащить многое для оценки самих групп. В первой - результаты показали наличие лидера, который сумел найти хорошее решение и склонить к нему других, но для этого пришлось вступать в конфликт с отличными от лидерского мнениями и преодолевать их. В другой - решение было более коллегиальным, что давало группе больше шансов достичь целей даже в случае возникновения проблем и связанных с ними внутрикомандных психологических конфликтов. В третьей - коллективный разум не учёл важные индивидуальные достижения.

И это, подчеркну, не означает достижений или недостатков этих групп, но означает их специфику, их особенности. В одних ситуациях, в одних задачах некоторые такие особенности могут идти в плюс, в других те же самые - в минус. К примеру, если задача требует единообразия и дисциплинированности участников (точного выполнения приказа), либо в ней критически важен командный настрой, единодушие и атмосфера в коллективе, лучше сработает вторая группа, а если надо достижения цели любой ценой (та же победа в бою), то первая. А если ситуация неопределённая и любой индивидуальный заскок в сторну может вывести на спрятанное решение, то третья. И т.д. Понятно, что тут возможны варианты и комбинации.

Вывод из этого такой: разнообразие мнений - это не проблема, это ценный управленческий ресурс, который надо умело применять в соответствии с решаемыми задачами - где-то важна коллегиальность, где-то лидерство и нацеленность, где-то широта охвата. Они не являются правильными или неправильными сами по себе - только в зависимости от задачи.

По средам - львовское. Ну и немножко в копилку АРМейских баек.

=======================

В нашем славной Львовской бурсе, известной также под именем Львовского ВВПУ, был командир роты, майор. Фамилию я его не скажу, а кликуха была - Баран. И связана она была не только с чертами характера.

Вся рота его нежно любила соответственно прозвищу, и через какое-то время выработался в роте один специфический ритуал. От училища вниз к центру шла улица Гвардейская (представляющая собой искривлённую слегка гипотенузу треугольника, у которого вертикальный катет был немногим короче горизонтального ). Иногда мы проходили по ней не по одиночке в увольнение, а строем - на парад дважды в год или в культпоход какой.

Когда по Гвардейской шла эта рота, проходя мимо дома №6 она, как по команде, поворачивала голову и отдавала честь - равнение направо (если вверх по улице) или налево (если вниз). И никто с этим не мог ничего поделать.

Чем же прославился дом?

Вот как он выглядит в общем уличном пейзаже:

*** Продолжение здесь ***

По вторникам - АРМейские байки.

=============================

Когда ваш непокорный слуга в 1990-91 г. отдавал Родине часть своего гражданского долга в городе-герое Ленкорани, что на самом юге Азербайджана, служа в лейтенантском звании сначала корреспондентом-дезорганизатором, а затем безответственным секретарём дивизионной газеты, Карабах уже горел вовсю. Ну и видно было, что с Советским Союзом что-то происходит. Объявленный референдум по поводу "обновлённого" Союзного государства был для меня чётким индикатором - сам факт того, что существование государства было поставлено в качестве вопроса перед его народом, говорил о многом. Декларация о независимости Азербайджаном ещё не была принята (это случилось в августе 1991-го), но всякие "движухи" в эту сторону происходили регулярно.

Одна из таких движух была связана с неудачами азербайджанской стороны в карабахской войне. Местные борцы за демократию решили, что под угрозой теперь вся территория республики, и что надо защищаться, и в качестве одного из инструментов такой защиты был организован Батальон Охраны Края. Регулярные вояки сначала напряглись, когда контрики и особисты сообщили, что в городе возникло вооружённое подразделение, а потом присмотрелись, что это такое, и расслабились.

Служба этого войска состояла в том, что мужчины по-прежнему просиживали дни в многочисленных чайханах, потягивая крепкий чёрный чай вприкуску с кусковым сахаром, однако были уже при этом одеты в добытый на складах камуфляж и перепоясаны офицерскими портупеями, еле сходившимися на тугих животах. А также раз в неделю ездили стрелять в лес из своих охотничьих ружей. Не знаю, были ли в этом батальоне солдаты, потому что, кого ни коснись, всякий из батальона имел в нём какую-то громкую и звучную должность.

Среди этих отважных воинов было и несколько моих знакомых. Как-то я тоже сидел с ними в чайхане и поинтересовался:

- А что ж вы тут-то сидите, такая грозная вооружённая сила? Там у вас война идёт, отправились бы на передовую...

- Э нет, дорогой, - хитро улыбаясь, возразили мне батальонные вояки. - Вот когда они сюда придут, вот тут мы и поднимемся все как один. А пока нам туда не надо.

Тогда я посмеялся, а теперь думаю, что в этом была своя логика. Тут им действительно было что защищать - учитывая, что здесь были люди, отправлявшие в Москву фрукты, чай, цветы целыми частными вагонами и даже составами.

А там бы их всех положили.

По вторникам у нас либо литературное, либо АРМейские байки - вот как сегодня.

=====================

Когда к концу 95-го года я пришёл к выводу о бессмысленности служенья Марсу/Аресу заради алюминиевых звёздочек и сомнительных идеалов даже не страны, которую я нежно любил и люблю, а некоторой группы политиков, готовых запросто стравить меж собой два братских народа, которые родные мне оба, - я уже сделал довольно неплохую армейскую карьеру. Звание капитана через 5 лет после выпуска, но подполковничья должность офицера отдела управления штаба Прикарпатского военного округа. Своя чудом и оказией военных судеб полученная однокомнатная квартира (хотя и в военном панельном доме - в котором, как известно, вода умеет протекать между этажами даже вверх - но своя). Молодая жена. Прекрасный старинный город. И довольно бедное существование с непонятными жизненно-стратегическими перспективами.

Нет, так-то я был по украинско-армейским меркам миллионером - моя получка составляла тогда 18 миллионов купонов в месяц. Красивеньких разноцветных купонов на плохой бумаге (первые купюры были даже без номеров, и широкий расцвет фальшивомонетчества сдерживала тогда лишь слабая распространённость цветных копиров). Правда, платили их не полностью и нерегулярно, да и курс, на минуточку, был всего лишь 200 тысяч купонов за 1 (один!) доллар. Ну то есть 90 $ я бы получал в месяц, кабы платили всё сразу.

Дело, впрочем, было, конечно, не только в деньгах. Но так или иначе, а решил я завязывать со стремительной карьерой украинского пана офицера и отправляться к родным уральским берегам. Объяснив и согласовав своё решение с начальниками (которые, до сих пор благодарен, очень помогли мне), написав и отправив рапорт по инстанциям, я начал постигать хитросплетения заботы, которой окружила своих защитников свеженезависимая родина. Когда офицер увольняется - ему оплачивается проезд и отправка вещей контейнером до места, где он решает бросить пенсионный якорь. Как выяснилось, при увольнении офицеру, который гражданин Украины, ридна Украина была рада оплатить дорогу и перевозку, но только до границы Украины, а вот который гражданин России - тому до указанного места в России.

Ну что ж, естественно решили получить российское гражданство до увольнения и отправки. Гражданство в консульстве РФ мы получили без проблем - родители прислали ксерокопии своих паспортов с гражданством, я получил гражданство как сын граждан РФ, а жена - сразу же следом, за следующим номером записи, как жена гражданина РФ. Тогда это было просто. Ждали, правда, пару часов, перетирая хитросплетения заботы с соседями по очереди - вернувшимися из России украинцами, которые пошли получать на своей родине своё гражданство и которых заставили писать диктант на знание языка (sic!), а потом отправили в консульство РФ за платной справкой, что гражданства российского они не имеют. Апофигей бюрократической заботы, словом. Но у нас всё прошло быстро, консул лично вручил документы и поздравил, а на следующий день, я, как мне и было положено по графику, заступил дежурным по управлению.

Пришёл, не помню, кажется, к 6.00 (дежурство по управлениям тогда, в отличие от дежурства по штабу, сделали без ночёвки), принял доклады с частей и соединений округа, доложился по всем местам наверх, включая министерство, и в 9 утра с бодрым докладом встретил начальника управления (замечательного полковника К., впоследствии генерала). Мол, происшествий нет, морально-психологическая обстакановка на высоте и всё такое.

Полковник К. благодушно принял доклад и, уже поворачиваясь к своему кабинету, спросил, как дела с моим увольнением. Я ответил, что, мол, по информации кадровиков, рапорт уже подписан в Киеве, на будущей неделе должны поставить в приказ министра, а вчера я получил гражданство.

Полковник замер, а затем начальственным басом гаркнул на весь управленческий коридор: - Иванов!!!

Появился полковник Иванов, начальник моего отдела, составлявший списки дежурства офицеров по управлению, с недоумённым вопросом на лице.

- Почему у тебя на дежурстве... - тем же распекающим командным голосом продолжил К., но заметил проходящего по коридору контрика и снизил громкость на десять тонов ниже, - почему у тебя по управлению российский шпион дежурит?

- Какой шпион? - изумился Иванов так же негромко, провожая взглядом удаляющуюся контрразведческую спину.

- Да вот, - указал на меня начальник управления. - Вчера российское гражданство получил. Давай-ка, заменяй его и больше не ставь.

- Пане полковнику, - взмолился я. - Офицеров ж нету, все по командировкам, в управлении единицы остались, чего их дёргать, а мне всё равно уже делать нечего, давайте я уж достою до конца. Чесслово, ничего не успею в Россию продать, даже авторучку, она всё равно моя...

Иванов посмотрел на меня благодарно (потому что менять человека на полпути в наряде было бы сложной и хлопотливой вводной), а К. смягчился: - Ладно, давай, дежурь. Но только никому сегодня не болтай про гражданство! И чтоб больше его на дежурства не ставить!

Вот так я отдал последний военный долг одной из двух родин, будучи уже гражданином другой. А что же с миллиардерством, спросите вы? А очень просто. Законно приватизировал и продал ту самую однокомнатную квартиру, за что выручил аж 5 тысяч долларов, что по тем временам для Львова было вполне неплохой ценой. При курсе 200 тысяч к одному это и был пресловутый миллиард, и так я оказался в первый (но, надеюсь, не в последний) раз в этой жизни миллиардером. Правда, миллиард купонов в руках не держал, деньги были американские, и в Екатеринбурге их хватило лишь на купить комнату в трёхкомнатной квартире-коммуналке в спальном районе и прожить первые пару месяцев, становясь на ноги в гражданской жизни.

Сегодня вторник - по распорядку армейское.

==================

Основной учебный корпус и несколько казарм во Львовском ВВПУ, в коем имел удовольствие учиться ваш покорный слуга, располагались в старинном здании, где был в своё время ещё австро-венгерский юнкерский корпус. Мощные кирпичные стены, высокие потолки и всё такое. Соответствующие духи и приведения, не чуждые армейского устава и армейского юмора, тоже имелись в комплекте здания.

Свидетелем сего случая я не был, рассказывали ребята со старших курсов. Здание, хотя и содержалось во вполне приличном армейском порядке, что называется, дышало - время от времени происходило что-то занятное. И вот в аудитории сидит группа, идёт лекция по научному атеизму (была такая забавная дисциплина), читает лекцию лично начальник кафедры марксистско-ленинской философии. Полковник N., имевший привычку во время лекции расхаживать по кафедре.

И вот он ходит и излагает материал: мол, так и так, товарищи курсанты, Бога нет, Гагарин в космос летал, никакого дедушку с бородой не видал, поэтому Бога нету и так далее. И только он произносит очередной тезис в этом духе, не переставая шагать, - на место, где он был секунду назад, рушится здоровенный кусок штукатурки с потолка. Не убило бы, конечно, но даже военную голову приложило бы чувствительно.

Полковник смотрит на это дело с лицом того же цвета, что и штукатурка, а затем задумчиво говорит: "Хрен его знает, товарищи курсанты, а может, и есть..."

Ну раз сегодня военный праздник, то не буду заниматься перекрёстными перепоздравлениями, коими и так полна блогосфера. А расскажу военную историю очередную.

= История о пяти глаголах =

Как известно людям, которые в курсе (и, соответственно, неведомо остальным), ваш покорный слуга по образованию военный журналист. Выпекали эту специальность на всём белом свете два учебных заведения - одно было факультетом в американском Вест-Пойнте и снабжало кадрами западную пропагандистскую машину, второе называлось Львовское ВВПУ, дислоцировалось в городе-герое Львове и обеспечивало профессионалами пера и балалайки весь соцлагерь, то бишь вторую половину мира. Ну, об училище ещё нарассказываю много.

Сегодня же вспомнилась история, отчасти передающая дух училища, боровшегося за звание военного (шутка, конечно ). Итак, наша рота (уже 3-й курс, т.е. Бога за бороду ещё не схватили, но уже и не твари дрожащие, коим приказано выжить) стоит построенная и потупившаяся. Перед ротой расхаживает командир - капитан N. Построение не простое, а тематическое - и темой красноречивых высказываний ротного является "залёт" одного из младших сержантов. Командира перед его подчинёнными наказывать нельзя по уставу, но то был младший сержант без должности - не комод и не замок - посему подчинённых не имевший. Сам герой чинимой расправы тоже стоит перед строем.

Суть залёта простая - стояли в наряде по роте, младший сержант был дежурным, наряд решил ночью злоупотребить зелёным змием, дежурный послал свободного дневального за боеприпасами, ночью они были злоупотреблены, к утру один из дневальных оказался, мягко говоря, не совсем в форме, что и было засечено пришедшим с утра офицером.

Этот нехитрый курсантский сюжет последовательно излагается ротным, тут он доходит до самого момента грехопадения виновника (кое, как известно, состоит не в действии, а ещё в желании) - и описывает это грехопадение в великолепной форме, блестящем образчике военного языка, что мы, как тонкие филологи в толстых запогах, профессионально оценили по достоинству.

Чеканная формулировка грехопадения была отлита в абсолютно-корректно-русскоязычной фразе, состоявшей из пяти глаголов подряд - и только из них!

Вот что сказал ротный:

- И что же вы думаете, сделал этот младший сержант? - подпуская металл в голос и воздевая палец к казарменному потолку, вопросил отец-командир. - Решил послать сходить купить выпить!

По вторникам - литературное. На сей раз - АРМейские байки.

===============================

Когда автор сих строк в новеньком необмятом лейтенантском звании по примеру ряда поэтов уехал служить на Кавказ - а точнее, на самый юг Азербайджана - минуло уже полгода с так называемых событий. Я прибыл в августе 1990 г., а события происходили осенью-зимой 1989 г. и завершились к весне. Заключались они в том, что отчаянные воители Народного Фронта попробовали в нескольких небольших городках взять власть в свои руки, разломали несколько километров госграницы с Ираном (про что будет отдельная история), потом несколько недель бегали по Талышским горам, прячась от десантников генерала Лебедя, которые весьма оперативно и методично прижали их к ногтю. Резня в Сумгаите уже произошла, и миндальничать с повстанцами никто не хотел. Наша дивизия с нарфронтовцами не воевала, поскольку по солдатскому наполовину, а по прапорщицкому составу чуть ли не на 90% состояла из азербайджанцев. Но на казарменном положении в повышенной боевой прожила всё это время.

Худо-бедно, но это время прошло, и настала пора разбора полётов. Которая и ознаменовалась парой по-военному смешных ситуаций. Я, поскольку там ещё не был, узнал о них от "комсомольца" дивизии Олега в звании старлея, прибывшего на год или два раньше и заставшего многое своими глазами. От его лица и пересказываю.

*** Продолжение здесь ***

Вторник - по графику литературщина. В этот раз - обещанные АРМейские байки.

Эту историю я постил сначала в пару форумов, потом на anekdot.ru, где она чего-то выиграла, а потом пошла гулять по Рунету. История совершенно достоверная, произошла прямо в моём присутствии.

=================

Преамбула: маршал Ф.И. Толбухин - один из действительно выдающихся военачальников Великой Отечественной, командовал войсками 4-го и 3-го Украинских фронтов.

Еще преамбула: 60 мотострелковая дивизия имени маршала Ф.И. Толбухина в последние годы Советской власти дислоцировалась в городе-герое Ленкорань Азербайджанской ССР - экзотическом местечке на берегу Каспийского моря, в 40 км от иранской границы. Пальмы, виноград, мандарины, балык, икра, местный люд - торговый, хитрый и абсолютно мирный, последний раз тут басмачей задавили в 20-е годы, а с тех пор народ делал деньги. Как известно, даже при Советской власти тут не было Советской власти, в магазинах было ВСЁ, а должность секретаря райкома стоила 100 000 рублей.

Еще преамбула: в 60 мсд близился юбилей (уж не помню, сколько лет). Назвали высокопоставленных гостей из штаба армии, округа и даже Москвы (кто ж откажется 3 дня попить коньячку в сени пальм на берегу моря, закусывая икрой?). Готовились, как это положено в армии. По полкам и батальонам разыскивали отличников боевой и политической подготовки, хотя бы чуть-чуть владеющих русским языком. В срочном порядке искали ветеранов. Выкрасили и подлатали гарнизонный Дом офицеров. Делали - обратите внимание! - Книгу Истории дивизии (боевой путь и т.п.) и Книгу Почета дивизии. Руководили процессом нач.политотдела (начпо) - духовная часть, а также нач.штаба (нш) - материальная часть. Естественно, затягивающиеся каждый день до ночи работы завершались офицерскими возлияниями.

А теперь амбула: утром очередного дня (после очередной такой ночи), когда до юбилея оставались считанные недели и, по идее, вся славная история соединения должна быть всем известна назубок, начпо и нш, покачиваясь, выходят из штаба во дворик... закуривают в сени пальм, где уже курю я... фокусируют мутные очи на близлежащих предметах... и обнаруживают во дворике стоящий там с незапамятных времен дислокации дивизии бюст маршала Толбухина (какой сюрприз! ).

Духовное начало просыпается почему-то первым в нш, и он говорит начпо:
- Слышь, Вова, а чего у нас дивизия имени Толбухина?
- Хрен его знает, - отвечает тот. - Наверное, воевал тут...

Сегодня вторник, по вторникам литературщина. Со стихами погодим, распечатаем сундук с байками.

======================

Даже в 70-80-е годы в братской Монголии было много Т-34 на консервации, часть стояла на наших базах, часть постепенно передавали монголам. Рассказка состоит в том, что однажды председатель местного монгольского колхоза пришёл просить к командиру какую-то технику, бульдозер, что ли. Дали. Попользовал, вернул. Ну и поляну накрыл в благодарность. Там, на этой поляне, посидевши-попивши-раскрасневшись, советский командир с монгольским председателем выяснили, что кочевье монгола во время Великой Отечественной было на территории Союза, его каким-то макаром загребли и призвали и более того, выучили на танкиста. Так что Т-34 он очень даже хорошо помнит-знает-любит и доехал на нём по Европе чуть не до Берлина.

Когда ещё добавили командир с председателем, в разгорячённых седых головах запели боевые трубы. Короче, ещё через час они вдвоём завели танк, расконсервированный под обкатку, и поехали кататься. Монгол - на месте механика-водителя, командир - естественно, за командира, заряжающего и стрелка-радиста не было, поскольку стрелять вроде как не предполагалось. Машина ходко шла, ревя на всю степь, председатель ловко дёргал рычаги, командир, старенький полковник и тоже фронтовик, представлял себе славную военную юность.

В общем, что там ни шумело в седых головах, а от жары и выпитого через некоторое время сморило старичков. Проснулись уже наутро. Танк уткнулся в небольшой ров передними катками и чуть дальше - стволом. Стояла тишина. Командир откинул люк, высунулся по пояс, сладко потянулся, с удовольствием вдыхая свежий степной воздух, который с бодуна лучше всякого рассола, и оглядываясь. Вдалеке виднелся какой-то городок, и над одним из зданий даже было видно какой-то флаг. Командир поднёс к глазам бинокль и побледнел. Флаг был красный, с большой жёлтой звездой в углу, мелких звёзд вокруг большой из-за дальности не было видно, но что Китай - было понятно. Советский полковник, приехавший на танке в Китай, это ... Тут командир решил, что лучше перестать об этом думать.

Растолкал монгола, объяснил ситуацию. Проверили горючее и не поверили счастью - солярки ещё оставалось немало. Просто неуправляемый двигатель заглох, когда ночью упёрлись в ров. Второй раз удача проявилась в виде налетевшего неожиданно дождя, который скрыл от городка и участников импровизированного танкового прорыва, и звуки, ими издаваемые. Чем те и воспользовались. Завели машину, выкатились задним ходом из рва, развернулись и поехали обратно в Монголию по своим следам, которые и под дождём было видно неплохо. Две полосы от траков шли ровнёхонько - Т-34 машина надёжная, степь ровная как стол, если танк не тревожить, то он и не подведёт - прёт себе и прёт, пока не упрётся.

Пересекли госграницу Монголии и Китая, которая здесь, как и во многих местах, была обозначена просто редкими вкопанными в землю столбами, не нарвавшись ни на какие патрули. Солярка кончилась через несколько километров от границы, уже на территории Монголии. Связались по рации с базой, вызвали машину, бойцы привезли бочку, залили баки и отвели машину на базу. А протрезвевшие танкисты-путешественники поклялись друг другу хранить историю вояжа в тайне. Поведал её командир через лет 7, увольняясь в запас и отправляясь в Союз, своему сменщику, бравому майору после академии, а тот, в свою очередь став седым полковником, как-то после десятой рюмки поведал её бравому старлею, впоследствии ставшему капитаном, который спустя много лет сидит в блоге и пишет всякую фигню.