Заметки на манжетах пикейного жилета

Каждый раз, когда мы, вертя головой в мире, в котором оказались рождены, пытаемся описать, что видим и переживаем, происходит ряд забавных подмен.

Мы видим нечто и пытаемся описать его как то или это. Однако, как бы мы ни старались, мы не в состоянии ответить на вопрос "что это?" - мы можем только ответить, "какое оно?". Сущность того или этого мы выражаем через описание свойств, которые оно проявляет. Совокупности этих свойств мы присваиваем имена-этикетки (и нередко вовлекаемся в эту игру настолько, что даже забываем, что это всего лишь этикетки, и даже начинаем верить, что слова могут значить что-то сами по себе).

Однако, и со свойствами - такая же история. Мы не можем описать ни одно свойство, не опираясь на другие свойства, только на фоне проявления которых становится выраженным и описываемое. Каждое свойство оказывается неуловимой отсылкой к куче других свойств, из которых складывается то или это - складывается и тут же растворяется вновь, стоит лишь отвести глаз. И мы понимаем, что вся эти поиски - не более чем беготня по закоулкам ума, присваивающего переживаемому роли того и этого.

В конечном счёте, когда нам надоедает гоняться за свойствами, ведущими себя подобно рисунку на воде, мы обнаруживаем нечто совершенно свободное от любых свойств, то, что невозможно описать как то или это, поскольку у него нет никаких свойств. Однако, реальность его несомненна, ибо мы обнаруживаем его в любом акте восприятия, в основе его - ибо оно и есть само восприятие.

В тот счастливый момент, когда мы отчаиваемся наделить его какими бы то ни было свойствами, оставляем эти попытки, расслабляемся, и впервые переживаем то, что не переживается, - мы смотрим на свой ум.

Вчера на двух площадках, куда транслируется блог, возникла кой-какая переписка по поводу поста о потерях, в том числе о том, что значит владеть собственностью. Слегка развернём тему.

=============

Владеть, иметь что-либо в собственности - значит, обладать всей полнотой прав распоряжаться чем-либо. А распоряжаться - это определять судьбу, иметь возможность решить (и осуществить это решение!), что станет с обладаемым.

Вершиной этих прав, их квинтэссенцией является право уничтожить собственность. Поэтому именно при уничтожении этой собственности вы проявляете своё владение в максимально полной мере. Не при мысли "ну да, я могу, если захочу" - а в тот момент, когда это действительно осуществляется.

Во всех остальных случаях - собственность владеет вами.

А теперь наложите эту нехитрую мысль на объекты вашей собственности и прикиньте, многим ли вы владеете по-настоящему.

Никаких потерь не существует.

Чтобы что-то потерять, необходимо сначала обладать. Обладать - это быть собственником, распоряжаться по своей воле. А много ли у нас в жизни того, с чем можно выстроить такие отношения? Практически ничего. Даже тело. Оно у нас есть, мы им пользуемся, но его неумолимое старение (как бы ни уверяли в обратном рынки лекарств, фитнеса и косметики) нам неподвластно. Квартира? Машина? Бизнес? Даже не смешно. Мы пользуемся всем этим временно. Оно приходит и уходит. Мы впускаем что-то в свою жизнь, а потом оно уходит. Ломается. Теряется. Продаётся. Передаривается. Уходит за долги. Просто исчезает.

Самое смешное - это "обладание" собственно деньгами. Сгустившимися символами обещаний и надежд (которые немедленно исчезают по достижении целей - и тем самым тоже проскакивают мимо обладания).

По жизни мы все - арендаторы. Пользуемся, платя временем и нервной энергией.

Так можно ли что-то потерять, если по-настоящему не имеешь ничего?

Субботняя цитата.

"Дело в том, что мы сами создаем собственный рай и ад, что наш взгляд делает вещи красивыми и некрасивыми. И нельзя забывать, что люди, которые к нам приходят, приходят вследствие кармических причин, созданных ранее. А наше отношение к ним – тоже вопрос того, что есть у нас внутри. Сколько людей, переходя от одного партнерства к другому, постоянно сталкиваются с одними и теми же проблемами? Они снова и снова наступают на одни те же грабли. И так происходит потому, что это сидит внутри у них самих.

На самом деле партнер – не что иное, как зеркало для нашего собственного ума. Мы видим только то, что есть у нас внутри. И когда нам удаётся давать счастье своему партнеру или партнерше – благодаря этому мы преодолеваем что-то и обогащаем свою собственную внутреннюю жизнь. Трудности, страдания – все то, что раньше ограничивало нас и заставляло страдать, – будет благодаря этому удалено, растворится, и возникнет очень много счастья и очень много богатства, также и для нас самих, в результате того, что мы делаем для других что-то хорошее.

Партнер – зеркало для нашего собственного ума. Поэтому так хорошо обращаться друг с другом, так хорошо рассеивать всё мешающее, чтобы это приносило пользу, так много учиться и продвигаться так далеко, как только возможно, – вот вызов настоящего партнерства".

Лама Оле Нидал.

...следовало бы для начала усовершенствовать себя самих.

Полагаю, немедленно после этого достижения и мир станет выглядеть значительно совершеннее.

Когда мы знаем - мы находимся не в настоящем, а в прошлом.

...присутствовать в каждом мгновении с полной ясностью и осознанностью.

Между незнанием и знанием есть тонкий момент, когда ум переживает озарение, когда происходит это самое загадочное "ага". В этот момент ум наиболее открыт миру, в этот момент перед умом нет преград, в этот момент ум целиком и полностью находится в настоящем "здесь и сейчас" - единственном, что вообще существует.

В последнее время нередко говорят - мол, я вот его (её) люблю, а он(а), зараза такая, не делает, как я хочу. Ведёт себя неправильно, мотивы непонятны, и вообще, объясните, люди добрые, что в той черепушке происходит и как это дело укротить? Проще говоря - как сделать так, чтобы тот (та), кого я люблю, соответствовал моим представлениям, а то и требованиям.

Фактически, речь идёт о притязании на собственность. Создаётся впечатление, что любовь налагает какие-то обязанности на того, КОГО любят. По факту, речь - о собственничестве в любви.

Почему-то у меня совершенно противоположное мнение. Вот это стремление контролировать, собственническое отношение - оно родом совсем из другой оперы, к любви отношения не имеющей, поскольку растёт из неуверенности и страха. И неуверенности, прежде всего, в себе - поскольку человек, не доверяющий себе, не умеет доверять другим. От собственничества возникает ревность, ревность создаёт злость, ненависть, а они - разрушение.

А любовь, мне кажется, как ни странно это звучит, - есть уход от личного чувства. Растворение всякой эгоистичности, собственных притязаний на "должное", "обязательное" и т.п. И значит, если они есть - то это уже не любовь, а та или иная форма сделки.

В жизни, конечно, сочетания полутонов всегда пестрее. Но в каждом конкретном случае - паре или семье, глядя внимательно, всегда можно разобрать - что тут от любви, а что от сделки.

Такая простая фраза - "Я тебя люблю". Вот только разные люди делают в ней акцент на три разных слова.

Стань предельно беспристрастным,
Твердо храни покой,
Все перемены произойдут сами по себе,
А ты созерцай естественный круговорот.

Разнообразие явлений бесконечно,
Но все они возвращаются к своему началу,
Вернувшись к началу, обретают покой,
Покой -- это возвращение к сути.

Вернувшись к своей сути, обретают подлинность,
Знание подлинности приводит к ясности.

Лао Цзы.

"Как только ты начинаешь искать "хорошее" и "плохое" в своих близких, в твоем сердце открывается дыра, через которую входит зломыслие".

Морихеи Уэсиба, основатель Айки-до.

Преодоление страданий невозможно без преодоления страдающего. Пока есть он, есть и они.

Противоречие между знанием и верой - мнимое, разница в методах, цель в конечном счёте одна.

Любое знание, каким бы долгим логическим или эмпирическим путём оно ни было получено, в основах своих всё равно опирается на вещи, принятые на веру. По сути, знание основано на вере, с другой стороны, вера бесплодна, пока не подкрепляется знанием.

Таким образом, между знанием и верой нет противоречия, это синтетически связанные и неразрывные вещи. Две стороны одной медали, два взаимодополняющих способа познавать мир и себя.

Из этого, однако, не следует, что всё равно, во что верить, и всё равно, что знать.

"Во всей психологии «Евангелия» отсутствует понятие вины и наказания; равно как и понятие награды. «Грех», всё, чем определяется расстояние между Богом и человеком, уничтожен, — это и есть «благовестие». Блаженство не обещается, оно не связывается с какими-нибудь условиями: оно есть единственная реальность; остальное — символ, чтобы говорить о нём...

Следствие подобного состояния проецируется в новую практику, собственно в евангельскую практику. Не «вера» отличает христианина. Христианин действует, он отличается иным образом действий. Ни словом, ни в сердце своём он не противодействует тому, кто обнаруживает зло по отношению к нему. Он не делает различия между чужим и своим, между иудеем и не иудеем («ближний» в собственном смысле слова есть иудей, единоверец). Он ни на кого не гневается, никого не презирает. Он не появляется на суде и не позволяет привлекать себя к суду («не клянись вовсе»). Он ни при каких обстоятельствах не разведётся с женой, даже в случае доказанной неверности её. — Всё в основе — один принцип, всё — следствие одного инстинкта. —

Жизнь Спасителя была не чем иным, как этой практикой, не чем иным была также и его смерть. Он не нуждался более ни в каких формулах, ни в каком обряде для обхождения с Богом, ни даже в молитве. Он всецело отрешился от иудейского учения раскаяния и примирения; он знает, что это есть единственная жизненная практика, с которой можно себя чувствовать «божественным», «блаженным», «евангелическим», во всякое время быть как «дитя Божье». Не «раскаяние», не «молитва о прощении» суть пути к Богу: одна евангельская практика ведёт к Богу, она и есть «Бог»! — То, с чем покончило Евангелие, это было иудейство в понятиях «грех», «прощение греха», «вера», «спасение через веру», — всё иудейское учение церкви отрицалось «благовестием». "

"Буддизм есть единственная истинно позитивистская религия, встречающаяся в истории; даже в своей теории познания (строгом феноменализме) он не говорит: «борьба против греха», но, с полным признанием действительности, он говорит: «борьба против страдания». Самообман моральных понятий он оставляет уже позади себя, — и в этом его глубокое отличие от христианства — он стоит, выражаясь моим языком, по ту сторону добра и зла. — Вот два физиологических факта, на которых он покоится и которые имеет в виду: первое — преувеличенная раздражительность, выражающаяся в утончённой чувствительности к боли, второе — усиленная духовная жизнь, слишком долгое пребывание в области понятий и логических процедур, ведущее к тому, что инстинкт личности, ко вреду для себя, уступает место «безличному» (оба состояния, по опыту известные, по крайней мере некоторым из моих читателей — «объективным» подобно мне самому). На основе этих физиологических условий возникло состояние депрессии, против него-то и выступил со своей гигиеной Будда.

Он предписывает жизнь на свежем воздухе, в странствованиях; умеренность и выбор в пище, осторожность относительно всех спиртных; предусмотрительность также по отношению ко всем аффектам, вырабатывающим желчь, разгорячающим кровь, — никаких забот ни о себе, ни о других. Он требует представлений успокаивающих или развеселяющих — он изобретает средства отучить себя от других. Он понимает доброту, доброжелательное настроение как требование здоровья. Молитва исключается, равно как и аскеза; никакого категорического императива, никакого принуждения вообще, даже внутри монастырской общины (откуда всегда возможен выход). Всё это было бы средствами к усилению преувеличенной раздражительности. Поэтому именно он не требует никакой борьбы с теми, кто иначе думает..."